Валерий Бойко: «Пандемия COVID-19 продемонстрировала много ошибок...реформы»

Валерий Бойко: «Пандемия COVID-19 продемонстрировала много ошибок, которые совершили в процессе реформы»

 

       Ежегодно в Институте общей и неотложной хирургии им. В. Т. Зайцева Национальной академии медицинских наук Украины проводят около 6000 сложных операций. Сюда обращаются не только жители Харькова и области - люди приезжают отовсюду. Этот институт, пожалуй, единственный в стране, который имеет такую широкую специализацию и предоставляет хирургическую помощь в случае заболеваний и травм почти всех систем организма.

Директор института член-корреспондент Национальной академии медицинских наук Украины, профессор Валерий Бойко чаще бывает в операционных, чем в своем кабинете. Ежедневно три-четыре операции, а бывает и больше, когда скорая помощь привозит тяжелобольного пациента, для спасения которого есть всего несколько часов.

В медицинских кругах профессора Бойко называют уникальным хирургом, потому что он обладает необычайным мастерством, успешно выполняет операциипрактически на всех органах грудной, брюшной полости, спас жизни многих бойцов АТО, которые имели огнестрельные ранения, в том числе пулевые или осколочные сердца.

Валерий Владимирович умеет заинтересовать темой хирургии даже далеких от медицины. Он часто вспоминает своих учителей Александра Шалимова и Владимира Зайцева, очень любит рассказывать об институте, который в этом году отметил 90-летие. Однако на этот раз наш разговор начался с COVID-19.

- Валерий Владимирович, как приходится работать институту неотложной хирургии в условиях пандемии, которой еще не знал мир?

- В институте готовы к такой ситуации. Давно уже оперируем больных с вирусными гепатитами В и С и ВИЧ / СПИД. Были трагические ситуации, когда хирурги заражались в операционной. Раньше не было надежных средств индивидуальной защиты, а сейчас качество перчаток, масок гораздо выше. Есть настороженность к вирусам, но COVID-19 сильно отличается от тех, с которыми имели дело раньше.

Наш институт не принимает больных с коронавирусной инфекцией, к нам привозят тех, кому нужна ургентная помощь. Чаще всего с острым аппендицитом, перитонитом, абсцессами органов брюшной, грудной полости, кишечной непроходимостью, кровотечениями, острым инфарктом миокарда. Такие пациенты, если не получат специализированной помощи, могут умереть в течение 2-6 часов.

- А как с тестами на коронавирус? Для госпитализации больной должен иметь соответствующую справку из лаборатории. Так написано в правилах.

- Неотложная помощь тоже имеет свои правила. Когда привозят пациента с острым инфарктом миокарда, мы обязаны оказать ему медицинскую помощь, затем отправить в реанимацию. Случается, что через день или несколько у него обнаруживают коронавирус. Конечно, он становится опасным для тех, кто его окружает: и для медиков, и для пациентов. Поэтому его нужно изолировать. У нас есть инфекционное отделение хирургического профиля, там находятся такие больные.

Известно, что фактором риска в распространении коронавируса есть такие заболевания: сахарный диабет, сосудистые патологии, инфаркты, тромбозы, эмболии. У нас работают специализированные отделения патологии магистральных сосудов и кардиохирургии. Поэтому такие больные часто к нам попадают. Ежедневно COVID-19 выявляют примерно у десяти пациентов, у нас 350 коек.

- А медиков много заболело?

- У нас работает эпидемиолог, хорошо знает свое дело, контролирует все, что касается пациентов с коронавирусом и сотрудников. Медики, которые были в контакте с больным, идут на самоизоляцию. Если в отделении количество больных сотрудников увеличивается, приходится закрывать его на карантин. Пока был один такой случай, который касался отделение патологии сосудов. В общем переболела почти половина коллектива института. Болели по-разному: кто-то - в легкой форме, некоторые тяжело, к сожалению, был и летальный исход.

К нам скорая помощь привозит разных пациентов: с внутренними кровотечениями, пулевыми и ножевыми ранениями, после аварий и травм. Состояние их такое, что некогда проводить тестирование и долго ждать результатов. Любая задержка перед операционной может закончиться трагически для пациента.

Затем, когда минует угроза жизни, проводят обследование. Если обнаруживают коронавирус, переводят пациента в специализированное отделение, назначают соответствующее лечение.

Настороженность должна быть постоянной, иначе возникнут огромные проблемы, которые заставят закрывать на карантин много отделений.

- Сейчас все дискуссии ведутся вокруг того, как лечить пациентов с коронавирусом. Хирурги, как правило, не принимают участия в публичных обсуждениях. Но вопрос у них возникают ежеминутно: оперировать больного или отправить в инфекционную больницу? Какие лекарства назначать, сколько после операции наблюдать, чтобы не открылось кровотечение, а в случае COVID-19 нужно разжижать кровь, чтобы не образовывались тромбы? Это уже совсем другая хирургия и реанимация.

- Медицинская наука еще не имеет ответов на эти вопросы. Поэтому приходится принимать решения, руководствуясь собственным опытом, учитывая состояние больного, думать, как минимизировать риски и сделать все, чтобы он поправился. Это очень большая нагрузка на медперсонал и большое испытание для здоровья пациента.

Есть много нерешенных вопросов. Но есть базовые протоколы лечения острой хирургической патологии, и в случае выявления COVID-19 подбираем те медикаменты, которые уменьшают его влияние на организм.

Вирус дает большое количество тромбозов, вредит сосудам. Нужны антикоагулянты. Эта группа препаратов хорошо известна, мы их применяем в хирургической практике. Вторая группа - гормональные препараты, которые уменьшают воспалительные процессы, предотвращают разрушение клеточных мембран, в частности альвеолоцитов легких. В хирургии всегда есть опасность присоединения вторичной инфекции, - поэтому применяют антибактериальную терапию.

Для COVID-19 характерен так называемый цитокиновый шторм, который приводит к существенному поражения легких. Он случается и в случае других патологий, в частности панкреонекроза, когда воспалительный процесс разрушает поджелудочную железу. Есть лекарственные препарата, которые могут остановить этот шторм. Мы много лет лечим таких пациентов, имеем опыт.

- Институт развивает очень интересное направление хирургии - аутотрансплантацию. Те операции, которые вы выполняете, по мнению ваших коллег-хирургов, новаторские, имеют большую перспективу. Когда есть возможность реконструировать из собственных тканей организма больного часть органа, который был удален из-за онкоопухоли, это не только спасает, но и позволяет значительно повысить качество жизни такого человека (Пояснение для не медиков. Когда опухоль поражает трахею, ее даже не оперируют, потому что без трахеи человек не живет. В институте научились из ребра больного конструировать искусственную трахею. С ней люди живут уже по 5-8 лет, и прогнозы благоприятные. Так же кроят и шьют в случае удаления опухоли желудка. Европейские хирурги в восторге от такого профессионального мастерства. Но для развития этого направления нужны средства, которых, к сожалению, нет.) Работа продолжается или пандемия все затормозила?

- Она стала причиной запрета плановых операций. А лечение таких больных относится именно к плановым. Сюда входит и реконструктивная и онкохирургия.

Однако онкологические заболевания осложняются, больные, хоть с опозданием, обращаются в институт. Мы их спасаем, применяя новейшие методы. Взяться за реконструктивные операции заставила ситуация, потому что не всегда можно применить протоколы и стандарты. Часто чтобы спасти больного, приходится долго искать, думать, как провести органосохраняющую операцию. Иначе он умрет.

Продолжаем это направление и в научном плане, и в практическом. Подготовили к печати большой объем монографических работ, где освещены наши наработки, итоги многолетних поисков. Хотим, чтобы опыт, технологии нашего института стали известными не только в Украине, но и за ее пределами, чтобы они были на вооружении хирургов, которые предоставляют ургентную помощь.

- В Киеве много институтов и медицинских центров, где работают талантливые хирурги. Однако именно Харьков называют центром отечественной хирургии, именно здесь была основана знаменитая харьковская хирургическая школа, известная далеко за пределами Украины. Много ли у вас студентов, которые продолжат ее традиции?

- История харьковской школы насчитывает более 200 лет, она тесно связана с нашим университетом. Первую в мире операцию в случае пулевого ранения в сердце провел профессор Подрез. И первую пересадку почки совершил наш профессор Вороной.

Александр Шалимов, который в 1970-е возглавлял наш институт, всегда подчеркивал, что экстренная хирургия берет начало из Харькова. Нам есть на кого равняться.

Наш институт - клиническая база Харьковского медицинского университета. Будущие хирурги по традиции занимаются в кружке - ежегодно около 30 студентов, которых это интересует.

Подбираем наиболее активных, талантливых, ведь нужно не только желание, но и природная склонность к такой сложной работе, крепкий характер, выносливость, потому экстренная хирургия - это очень сложный, чрезвычайный вид медицинской помощи.

Ежесуточно к нам привозят 30-70 пациентов, и половину из них мы оперируем. Наши хирургические бригады работают круглосуточно, для них нет выходных или праздников. Ритм напряженный, его надо выдерживать, потому что это для всех имеет большое значение - и для медиков, и для больных.

- Чтобы институт не сбился с рабочего ритма, нужно финансирование, которое соответствует его профилю, нагрузки, квалификации медперсонала. В академии меднаук реализуют пилотный проект, который может показать, сколько средств нужно для оказания высокоспециализированной высокотехнологичной медицинской помощи. Ваш институт будет брать в этом участие?

- Уже подали все необходимые документы. Ждем улучшения финансирования. За все время моей деятельности никогда не было так, чтобы институт получил такое финансовое обеспечение, необходимое для работы, которую мы выполняем. В целом финансирование - 30% потребности. К сожалению, так продолжается много лет.

Врачам, которые ежедневно работают с больными, не понятно, как дальше будет развиваться медицинская отрасль. Идея, чтобы клиника получала деньги за каждого пролеченного пациента, была бы полезной, если бы так действительно происходило.

Пандемия COVID-19 продемонстрировала много ошибок, которые совершили в процессе реформы. Кто-то решил, что у нас много больниц, раздутый коечный фонд и врачей больше, чем нужно. Поставили задачу: не финансировать стены, сократить количество коек. А вместе с тем сокращали и число врачей, и медицинских сестер. Теперь пожинаем плоды тех необдуманных решений.

По финансированию за каждого пролеченного больного, здесь тоже непросто. Мы посчитали себестоимость лечения каждого пациента, которому оказывали экстренную помощь. Подали эту информацию вместе с другими документами. Но НСЗУ устанавливает собственные расценки на каждую медицинскую услугу. Те суммы гораздо меньше того, что нужно для лечения пациентов, к нам привозит скорая помощь. Никто не учитывает, что к нам везут тех больных, кому не могут оказать помощь в полном объеме в городской или районной больнице.

Нужно осознавать, что высокоспециализированная помощь стоит дорого. К примеру, привозят к нам больного с поражением бедренной артерии. Есть два варианта медицинской помощи. Первый - стабилизировать состояние, ампутировать ногу, потом отправить инвалида домой, и пусть живет, как может.

Второй - сложнее и значительно дороже. Если провести реконструкцию сосудов, ногу можно спасти. Инвалидная коляска пациенту не понадобится.

Себестоимость этих операций очень отличается, как и результат. Но если в документе написано «медицинская помощь в случае ранения бедренной артерии», то себестоимость закладывается низкая. Выбирают первый вариант - ампутацию, а не восстановительную операцию.

Мы объясняли свои расчеты, аргументировали, но, к сожалению, нас не поняли. Ведь специалистов с медицинским образованием среди чиновников, которые рассматривали такие документы, не было. Почему-то считают, что планировать реформы в медицинской отрасли имеют право все, кроме профессиональных медиков. К сожалению, мы не увидели ни системного подхода, ни понимания того, что ургентная хирургия нужна людям все чаще.

Почему? Растет количество критических ситуаций, когда человек нуждается в неотложной медицинской помощи. Анализируя, видим, что нужно расширять много направлений, это касается торакальной, абдоминальной, сосудистой хирургии. Больше внимания следует уделять реконструктивной и онкохирургии, потому что количество заболеваний настолько увеличилась, что профильные больницы не могут справиться. Поэтому операции проводят в хирургических клиниках, а другие виды лечения - онкологических. Эта проблема тоже требует системного решения.

Сейчас, в период пандемии, врачи и медицинские сестры выдерживают огромные нагрузки. К счастью, наша хирургия, как и медицина в целом, имеет большой запас прочности. Несмотря на многолетнее недофинансирование, хаотическое реформирование, кадровый голод, медики круглосуточно работают: предоставляют и ургентную, и плановую помощь, реанимируют и реабилитируют. Надеемся, что те удары по системе здравоохранения, которых она испытывает длительное время, еще не разрушили ее основ, она еще имеет запас прочности. Но стоит помнить, что медицина - это последний бастион, после падения которого разрушится государство.

Ольга Скрипник

для «Урядового кур’єра»

Источник: http://www.ukurier.gov.ua