Главная задача Института – спасать людей, чьё здоровье получило пробоину...

ФАУСТ И ЖИЗНЬ

 

И век ему с душой не будет сладу

К чему бы поиски не привели.

Гёте


       Легенда о Фаусте, уверял Европу Шпенглер, – светский Грааль цивилизации. Доктор готов заплатить любую цену, лишь бы овладеть тайной Бытия. Фаустианство – страсть науки, ведь учёные жаждут сорвать печати с книги Познания. К чему веду? Три часа общения с директором Института общей и неотложной хирургии имени В.Т.Зайцева НАМН Украины Валерием Бойко и знакомство с работой ИОНХ не оставили сомнений – врачи здесь работают с упорством гётевского Фауста, а уж оперируют – немцы глазам не верят.


Грозный код – "неотложка"

       Плановые операции харьковчане проводят. Но главная задача Института – спасать людей, чьё здоровье получило пробоину вдруг, нежданно-негаданно и всегда сверхсерьёзно. Доктор медицинских наук, профессор Бойко свалил на стол груду осколков, извлечённых из тел пациентов, и они у нас вызвали шок. Ведь как мы представляем осколок? Заноза из свинца, а увидели мы разнофигурные, рваные куски железа и вес некоторых из них достигал килограмма! И всё это вонзается в человека, кроша кости, раня ткани, впиваясь в голову, туловище, руки, ноги, лёгкие, сердце, куда только можно. В доли секунды "прилёт" оказывается в теле, и если остался жив, для раненого начинается совсем иная жизнь, где от умения хирургов зависит многое, а нередко именно что всё.

 

       В прессу попала история 35-летнего воина-контрактника Алексея Шульги, которого сразил залп вражеского миномёта. Осколок размером полтора на два сантиметра влетел в грудную клетку между рёбер, прошил лёгкое и разорвав перегородку, вошёл в сердце. Боец упал сразу. Ребята, сопровождавшие его в госпиталь, рассказали, что он по дороге трижды терял сознание и они с ним трижды прощались. Но Алексей выжил. Операцию по извлечению смертоносного куска металла из развороченной сердечной мышцы провёл профессор Бойко. "Парню ещё повезло в том отношении, что горячий осколок с рваными обуглившимися краями по ходу движения не пробивал, а прожигал ткани, тем самым коагулируя их, упреждая мгновенную кровопотерю, – считает хирург. – Алексей потерял примерно полтора литра крови, что собиралась в плевральной полости и лишь немного подтекала в околосердцечную сумку (перикард)". Если бы по дороге у раненого открылось кровотечение, медицина оказалась бессильной. А так, засевший было в сердце осколок воин теперь хранит в коробочке. В целом же, за время войны на Донбассе в Институте прооперировали пятерых бойцов с ранениями сердца и повреждениями внутрисердечных структур. Все ребята спасены. Их в Харьков везут в первую очередь, как самый близкий к фронту город. Вторая причина – хирургическое мастерство здешних врачей. Ведь подобные операции для многих клиник мира непредставимы. А в ИОНХ в некоторых случаях обходятся даже без полосных разрезов, работая со спецманипуляторами и видеокамерами.

 

       "Вообще же, наши пациенты по степени срочности вмешательств, – говорит Бойко, – делятся на три категории. Первая – это такие жизненные показания, при которых человек, не оперируемый в течении 2-х часов, погибает. Абсолютная категория – когда человек гибнет без операции в течении двух-трёх месяцев. И есть относительная категория, когда операция не императивна. Таких случаев – процентов 30, они и являются плановыми".

       К неотложным вмешательствам в этом почти военном учреждении относятся и операции новорождённых с пороками сердца. Заслуга создания детской кардиохирургии всецело принадлежит директору ИОНХ. Десять лет ушло на то, чтобы, как здесь говорят, "поставить направление". Оно спасает около 250 малышей в год, которые раньше считались обречёнными. Одни не доживали года, остальные – до трёх лет. Операция по поводу врождённого порока всегда проходит на открытом сердце ребёнка – риск и ответственность не передать, но в итоге этих операций безнадёжные малютки, которых ещё вчера считали нежильцами, становятся не-порочными.

 

       Что же касается общей производительности этого уникального академического Института, то, к примеру, даже в самом провальном по финансированию 2017 году, когда уволилось более 150 специалистов, в том числе, под два десятка высококлассных анестезиологов-хирургов, здесь было проведено 50000 консультаций, 6000 операций, пролечено 7000 больных (а коек в клинике – 265). Ежедневно в ИОНХ поступает до 70 человек и половину из них оперируют. Диапазон же врачебной помощи таков, что его точнее всего можно выразить словами персонажа из "Бесприданницы": "Для меня невозможного мало".

 

Институт в интерьере истории

       Таким это учреждение и замышлялось. У его истоков – первый в стране и второй в мире Украинский Институт переливания крови и гематологии, основанный в 1930 году академиком Владимиром Шамовым. А уже спустя два года в название Института к трансфузии крови была добавлена неотложная хирургия. И тут я снова приведу слова профессора Бойко, написавшего, что о здешней хирургической школе "на стреле времени" нужно говорить в трёхмерном измерении. Её широту можно представить шалимовским размахом хирургической мысли, длину – талантом зайцевских учеников и его гения, высоту являют хирурги наших дней. Харьковское хирургическое пространство, отмечает Валерий Владимирович, соткано из судеб, спасённых жизней и рождённых здесь уникальных технологий.

 

       Более 50 лет прошло с тех пор, как в Харьков приехал Александр Шалимов. Это был период большого прорыва, связанного с внедрением операций при лечении практически всех органов человека. Далее наступил 30-летний период Владимира Зайцева, закрепивший шалимовские новшества в повсеместную практику и привнёсший в неё новые виды оперативных вмешательств, адаптированных к ургентной (срочной) хирургии. Синтез позиций "старой" и "новой" школ хирургии характерен выбором индивидуальной стратегии лечения больного, с предпочтением менее травматичных вмешательств, дающих возможность сохранения органа, и более щадящего подхода к больным с высоким операционным риском.

 

       Вошёл в анналы науки и сюжет с разработкой операции внутреннего стентирования при окклюзиях (резком снижении проводимости) сосудов сотрудником ИОНХ Анатолием Кононовым в 70-е прошлого века. Саму операцию в 1985-м впервые в мире выполнил профессор Н.Володось. Сейчас это направление, позволяющее спасать жизни многих людей, известно как рентгенэндоваскулярная технология. А в своё время харьковским учёным пришлось даже участвовать в судебном процессе в США, где две крупнейшие американские фирмы оспаривали друг у друга приоритет этого изобретения. А признан он был за украинским Институтом. К слову, экспериментальные образцы инструментария, созданного А.Кононовым, теперь находятся в музее медицины США.

 

       Если же обобщить исторические завоевания Института, то лишь по разряду "впервые в мире" в активе его клиницистов значатся операции по поводу огнестрельного ранения сердца, пересадка трупной почки больному, трансфузия крови с учётом её групповой принадлежности, использование посмертной крови, дистанционное протезирование сосудов, хирургическое лечение панкреатита и рака поджелудочной железы. Базис был заложен – новаторский!

 

Вызов принят

       Быть неярким на фоне врачебной доблести предшественников – участь, принять которую нынешняя когорта хирургов ИОНХ не согласится ни в жизнь. У них для собственной гордости оснований не меньше. Не случайно, профессор Бойко настаивает: "У нас заведующий отделением – в своём деле лидер. Убеждён: каждый из них в любой момент может возглавить Институт". Ну, знаете!

       Меж тем, "поливалентные хирурги" ИОНХ (выражение Валерия Бойко), и вправду, порой творят чудеса. Они являются авторами 500(!) патентов на уникальные хирургические вмешательства, и такие же схемы интенсивной реанимационной терапии. А, собственно, директор ИОНХ получил Госпремию Украины за фундаментальные исследования влияния гипертермии на состояние иммунитета и разработку новых высокоэффективных технологий лечения при гнойно-септических заболеваниях в сердечнососудистой и абдоминальной (в области живота) хирургии. Звучит громоздко, но то, что харьковчане научились делать благодаря этому изобретению Валерий Владимирович описал зримо, как в "мультике". Врачи определённым образом красят микроорганизмы в ране больного, а потом селективно, то есть, строго выборочно выжигают носителей данного цвета соответствующим излучением. Рана становится чистой. То есть, этот метод фотохромной антисептики – адресное биооружие против вредных микробов. Элегантно!

 

       К слову, искусность – второе имя специалистов Института. Их решения, как правило, изобретательны необычайно. Искусство! Вот скажем… Как знаем, Бог создал женщину из ребра волонтёра. В ИОНХ, изымая часть ребра пациента, воссоздают трахею. Технология её аутопротезирования доступна в мире единицам. Это высший хирургический пилотаж! Операция разработана и внедрена харьковчанами от начала до конца. И подчеркну – если бы речь не шла об Институте Академии меднаук, о подобной операции и говорить было бы нечего. Да и спецы ИОНХ от её идеи до воплощения потратили семь лет.

       Или взять илеоцекальную (относящуюся к области соединения повздошной и слепой кишки) пластику при раке желудка. Это вид патологии, при котором опухолью поражён весь желудок и, более того, метастазы проросли в смежные органы – толстую кишку, поджелудочную железу… Если всё крайне упростить и огрубить, то хирурги Института вместо сплошь поражённого желудка ставят слепую кишку. Но несмотря на видимую сложность, заверил Бойко, эта операцию по степени переносимости больными легче многих традиционных методик. А человек, как младенец, получает новый, хотя и искусственный желудок. Остаётся только добавить, что эта методика ИОНХ признана на самых крупных научных форумах Германии и ряда других стран Европы как приоритетный вклад Института в мировую онкохирургию. В той же Германии немецкие коллеги сказали Валерию Бойко: "Профессор, нам есть чему у вас учиться!"

 

       Научно точен профессор Бойко и в определении особости харьковской хирургической школы, что со временем, по мнению многих, будет названа его именем: "Отвечая на вопрос, в чём состоит своеобразие предложенной нами хирургии и есть ли она вообще, полагаю, что истинно отличительным её признаком является интегративность существующих и вновь созданных технологий на границах известных разделов хирургии. Если, скажем, говорить о технологии искусственного кровообращения, то мы её применили у больных с патологией трахеи и бронхов, при тромбозах в бассейне нижней полой вены и проникающих ранениях сердца с повреждением внутрисердечных структур. Эндоваскулярные технологии мы широко внедрили в хирургию абдоминальных и торакальных (органов грудной клетки) кровотечений различного генезиса; а вот ишемическую болезнь органов стали лечить путём достижения реваскуляции (восстановления) при помощи методики стентирования; а в случае портальной гипертензии – при помощи создания венозных шунтов". Виртуозы!

 

Вагнер? Фауст? Бойко!

       У тяжелоатлетов есть табу: переступать через штангу недопустимо – это осквернение снаряда. А Валерий Владимирович категорически отверг и гипотетическую возможность пользования скальпелем как банальным ножом. Даже фрукты им резать нельзя! Надо ли говорить, что у нашего хирурга кодекс поведения сродни уставу солдата? Но это понимание внутренней скрепы Валерия Бойко приходит не сразу. Первое впечатление от знакомства с ним получаешь от самобытности его натуры. Это "необщее выражение" его душевного уклада, как выяснялось, сложилось давно и органично, но безоблачным этот процесс не назовёшь. Зато представить его легко: Бойко собственноручно и не без литературного дара изложил "дорогу к себе" на бумаге. Вот ряд эпизодов этого пути.

 

       "Родился я поздним февральским вечером, когда метель кружила над нашим посёлком, а мой отец с двумя шоколадками в кармане пробивался к родильному дому по завьюженной полевой дороге. Я же вскоре получил тяжелейшую двустороннюю пневмонию и выжил лишь благодаря Богу, Флемингу с его пенициллином, и неусыпной заботе и любви со стороны мамы, бабушки и врачей…

       Жили мы в доме родителей мамы, трудившихся от зари до зари. Мои дедушка и бабушка воспитали 12 детей, двое из которых погибли в войну. Я часто вертелся возле деда Василия Егоровича, что охотно учил меня столярничать, делать кирпичную кладку, тесать дерево, косить траву, кормить домашних животных, рыбачить…

       С ранних лет мне пришлось быть свидетелем физических страданий близких людей. Отец перенёс целую серию тяжёлых операций, продливших его жизнь, к несчастью, ненадолго. Моя мама – фельдшер сельской амбулатории, самоотверженно и преданно заботилась об отце, которого все мы хотели видеть здоровым и сильным…

 

       К медицине я вначале приобщился как пациент, угодив в 3-м классе в больницу Харькова на целый год. Она дала мне первые представления о многих заболеваниях, этиологию, патогенез и принципы лечения которых мне довелось изучать уже в медвузе. Выйдя из клиники, я имел уже приличные для третьеклассника лекарские знания – до внутривенных пиелографий и рентген-исследований включительно. Дома, по мере необходимости, я уже мог делать родителям инъекции, стерилизовал шприцы, выполнял другие манипуляции. То есть, практику среднего медперсонала прошёл ещё девятилетним".

       И вот мы читаем признание, что соединило в личности Валерия Бойко все подготовительные "фрагменты". "Картины моего детства складывались таким образом, что я рано открыл для себя истину об уязвимости человека перед болезнями, осознал неизбежность людских страданий. А вместе с тем ко мне пришло и чувство глубочайшего сострадания, искреннее желание помогать людям. Такую душевную потребность я мог реализовать в полной мере только в медицине". Потребность в сострадании – разве можно придумать что-то более важное для врачебной миссии? А судьба продолжала испытывать парня: "Я в своей жизни перенёс много утрат. Крайне тяжело было потерять отца, тяжелейшей утратой была и смерть мамы. Когда умирают родители и учителя, нас как будто с корнем вырывают из благословенной земли и эти корни выбрасывают на дорогу…"

 

       А что же с профессией? "Прикипев к медицине, я прошёл всю её стезю. В студенческие годы работал санитаром и медбратом. На 3-м курсе уже глубоко занимался наукой, внедрением в хирургию материалов, имеющих "память" формы. Для продолжения этих исследований мой учитель Владимир Терентьевич Зайцев взял меня на работу в Институт общей и неотложной хирургии, что было особенной, уникальной возможностью для студента".

       Но ключевые решения своей судьбы будущий директор ИОНХ всегда принимал самостоятельно. Послушаем Бойко. "В пору исканий цели своей жизни мне довелось встретиться с видным философом, "магом и волшебником", как он себя называл. Вопрос мне был поставлен таким образом: чего бы я хотел от жизни, какую поставил бы цель, если бы знал, что по её достижению должен уйти в небытие? Нелегко было дать ответ на этот вопрос. Многие цели, что возникали в моём сознании, представлялись вполне достижимыми и несопоставимыми цене жизни. И тогда я сказал, что такой целью могло бы явиться создание собственной хирургической школы. Прошли годы, и я пришёл к осознанию того, что эта цель действительно стала доминантой моего существования".

 

       Что ж – хирургическая школа Валерия Бойко создана. Её главенствующими чертами является универсализм, отмеченная ранее интегративность в создании технологий на стыках специализаций, техническое совершенство оперирования, наукоёмкость методик и хирургических решений. Их директор ИОНХ демонстрирует четыре дня в неделю, проводя по 4, 6, 9, а случалось, и 12 операций в день. В послужном списке нашего хирурга свыше 10 тысяч операций – по 500-600 в год. По нашей просьбе Валерий Владимирович озвучил типы проведённых им на прошлой неделе операций. И услышали: рак предстательной железы, жёлчнокаменная болезнь, рак лёгкого, гемангиома печени, липосаркома, аденома простаты – весь ряд заболеваний я даже не смог списать с диктофона. А профессор Бойко все эти операции делает! Ещё и удивляется: "Как иначе – у нас никогда не знаешь, кого привезут".

       Вызывает восхищение и кадровое обеспечение его школы. Бойко подготовил – представить трудно, 28 докторов и 89 кандидатов наук. Национальный институт здоровья! Кстати, свою докторскую диссертацию Валерий Бойко защитил в 30 лет. И уже 18 лет возглавляет кафедру хирургии Харьковского медуниверситета.

 

       А ещё у членкора НАМНУ Валерия Бойко есть собственная квантовая теория. Подаренную мне книгу авторского коллектива "Квантово-биологическая теория" на 1000 страниц я читаю медленно, мало что в ней понимая. Но главное в этом тексте от меня, кажется, не укрылось. Соль в том, что механизм образования основного энергоисточника в организме человека выяснен давно – для любых клеток. А так называемый пьезосинтез – походная квантово-биологической теории, выявляет альтернативный путь образования энергии в клетке. Этой способностью, как показали исследования, обладают и клетки опухлевого роста. Эффект пьезосинтеза – открытие! На его основе харьковские учёные уже сделали серьёзные выводы, что стали определяющими при коррекции ранних патологических состояний, выборе методов лечения и создания лекарственных препаратов. Ведь одно понимание того, как опухлевые клетки используют пьезоэлектрики, открывает совершенно новые пути в онкологии. Пьезобиосинтез – фундаментальное явление, и извлечение из него полезных эффектов, в том числе, в борьбе с энтропией, только начинается! Это Эверест научных поисков Валерия Бойко, хотя истинный масштаб вершины ещё только предстоит осмыслить.

       При всём этом профессор Бойко благодарен, объективен и самокритичен: "Сколько жизней спасено благодаря работе хирургов-виртуозов – академика В.Зайцева, врача-хирурга А.Накостенко, академика В.Грищенко, профессоров Н.Велигоцкого и И.Криворучко, старших научных сотрудников И.Карповича, В.Далавурака, Н.Донца, О.Косенко, А.Панкова, О.Бутенко, П.Костя. В моей технике, выкристаллизованной с годами, есть элементы, заимствованные у них. На базе тех знаний, что они мне дали, я создал свои методики и приёмы.

 

       Увы, не все направления, разработанные нами, получили должное развитие – в том числе, идеи бесшовного соединения сосудов и крепления клапанов сердца при помощи материалов, "помнящих" форму. Несбыточной мечтой остались пока также технологии эндоваскулярного искусственного кровообращения и такого же сосудистого анастомизирования, а также внутрисердечного вживления ЭКС (кардиостимулятора) в виде микрочипа".

       Валерий Владимирович не скрывает: из всех своих должностных ипостасей – директорства, преподавания, исследовательской работы и практической хирургии, душе ближе всего именно хирургия. Его сердце – в операционной. И вот что бросается в глаза даже дилетанту: темы его кандидатской и докторской диссертаций, монографии, его двух- и четырёхтомники говорят о какой-то особой врачебной отваге. Работы Валерия Бойко посвящены всегда не только сверхтвёрдым хирургическим "орешкам", но и сложнейшим случаям, которым к тому же непременно сопутствуют внутренние кровотечения, нештатные развития, внестандартные состояния. Учёный-хирург Бойко стремится в профессии заглянуть за край, совладать с запредельными, эксклюзивными и едва не единичным случаями и состояниями. Заниматься шаблоном ему скучно, как пушкинскому Фаусту.

 

       И здесь у нас снова возникает тема фаустианства. Потому что на мой вопрос к универсалу Бойко, готов ли он обменять душу на высшее умение и полноту знания о Сущном и Едином, услышал нерушимое: "Нет". Для нашего учёного-врача плоды Познания и плоды Жизни растут на одном дереве. Выбирать между ними нельзя, потому что это ложный выбор. У человека путь один – остальное от лукавого. Одержимость хирурга Бойко не метафизична и "дух отрицания" в сообщники ему не нужен. В его Вселенной торжествует земное и уходить на ту сторону для настоящей жизни ему нужды нет. А страсть – да, она в деятельности Валерия Бойко бытийствует и полыхает, какое же познание без вызова и страсти? И сострадание людям, сопряжённое с одержимостью профи, гармонизирует его мир как нельзя лучше.

 

Всему своё время

       Профессор Бойко расположен к рефлексии. Итоговые мысли выражает ёмко и образно. Вот он пишет: "Если душа хирурга существует, то сосредоточена в пальцах его рук". Или вот ещё: "Жажда славы – последнее, что покидает мудрецов". И это понимание, должно быть, освобождает Валерия Бойко от суеты. Потому и знает: "Одно из высших проявлений мудрости живущего – способность сорвать тобою же выращенный плод без суеты и жадности. "Без жадности" – означает не для себя, а ради возвышающих человека целей".

       Таков строй его мыслей, порождающий афоризмы, один из которых даже предпослан очерку о самом Бойко в книге "Почётные граждане города Харькова": "Хорошо родиться в любви, жить в правде и умереть в вере". А ведь, и впрямь, хорошо! И не могу, напоследок, не подарить читателям ещё одно крылатое выражение Валерия Владимировича, которым для начала ещё надо проникнуться: "Мы уходим в будущее…".

 

       А вот к пустословию Валерий Бойко не склонен, что доказала концовка нашей беседы. Дело в том, что Валерий Владимирович родом из Колома́ка, где был избран гетманом Иван Мазепа, там же подписавший знаменитые Коломакские статьи, учреждающие новый формат отношений украинских казаков с московским царём. Я не мог упустить журналистский шанс, и спросил земляка тех далёких событий, нет ли у него личной оценки историческому договору. И Валерий Владимирович, предвидя неизбежное разрастание темы, лишь улыбнулся в ответ, напомнив нам, что его ждут пациенты. Выходя из кабинета директора Института, мы их застали: полтора десятка людей в коридоре надеялись поговорить с хирургом. Ведь операцию некоторым из них Бойко будет делать, когда пациент уже находится под наркозом, из которого выйдет после её завершения, а стало быть, Валерия Владимировича в тот день так и не увидит. И больные каждое утро приходят к Бойко, чтобы пообщаться с ним перед тем, как он сделает им всё, что в его силах. Не помню, кто сказал: "Неверующих в операционных нет" – это испытание и для врача, и для больного, и было бы грехом, считает Валерий Владимирович, лишать людей возможности услышать слова поддержки и прояснения перспектив предстоящей операции. А Коломакские статьи, при всей их спорности, подождут…

 

       Более полувека назад Александр Левада написал трагедию "Фауст и смерть", где Фауста, собственно, нет, как нет и смерти: она у драматурга – пустяк, ибо и жизнь в системе ценностей автора – закладная прогресса. В этих условиях, альтернативой смерти в "трагедии" выступает Механтроп – киберсоздание без нравственных терзаний и срока годности. Это решение тогда сочли обогнавшим время.

       Для фаустиански устремлённого хирурга-учёного Валерия Бойко альтернатива смертижизнь человека, спасаемая им самим. И в этом подходе гуманизма и философии больше, чем в многотомных собраниях сочинений иных авторов, лишённых любви и света.


Александр САКВА.

Киев–Харьков–Киев.